Валькирия (valkiriarf) wrote,
Валькирия
valkiriarf

Category:

Питательно-воспитательное

Зашел я давеча к приятелю, а тот сидит в кухне  над  тарелкой  и злится,  как  черт на святки. Что, говорю, проблемы?
    Не то чтобы… Ребенок кушать не хочет. Вернее, жрёт всякую дрянь. Как  бездомная  собака, право  слово.

   А у него девочка. Ах, что это за девочка! – глаза васильковые  в  пол  лица, льняные кудри, губки трогательным бантиком, тонкая шейка,  пальчики длинные: другой ребенок употреблял бы их в носу, а она бацает ими Шульберта на пианине  и премило  грозит  сорванцам  мальчишкам, а  нос  подтирает  белым  платочком. 

  Книжки читает, английский с пяти лет осваивает, сдержана, как британская монархия,  моет  руки  и кушает, заложив салфетку за ворот.  Ангел  высокородный  одним словом. 
  А приятель,  значит,  рассказывает  злоключения.

– Макдональдс, – говорит. – околицами обходим.  Из этого пристанища снулых студентов,  гастрита  и  преступно  недобитой  кишечной  палочки,  специфический  запах.  Девочка чует его, как нежрамшая акула  пониженный  гемоглобин – за версту.

  Стоит  ей  засосать  в  курносый  газоанализатор  пару  прогорклых  молекул тамошнего масла  – всё! Зрачки у неё – пых! – по рублю.  И  в  них  бьет  набат:  где-то картошка фри, где-то картошка фри! Тревога, тревога! Бургер, бургер!

  И уже не отвертишься. Слез в глазищи  нашмыгает, сопельку  трогательно вывесит, плечики  сиротски  уронит и вздыхает, как корова,  забившая давать  молоко  и  чующая  скорую  командировку  на  мясокомбинат, по линии делового сотрудничества.  Душераздирающее  зрелище, доложу тебе, приятель…

  Клин клином, как говорится.  Купли я свежую булку,  соус из помидор сделал, зажарил  котлету  из  отборной  телятины,   огурчик  порубал, веточку  укропца  и  листик  салата  присовокупил, сочный  ялтинский лучок  колечком  почикал,  собрал   бигмак, –  на, кушай, коли  любо тебе!

   Что  фотокарточку  воротишь?  Всё  отборно-натуральное  в  этом  бургере! Никто на него не чихал, грязные  руки не касались  и  мухи не размножались. Что не так, доча?

  Ну, хочешь, буду на стиле? –  клоуном их забавным обряжусь, как его бишь, урода патентованного?
  А он  морденку  скривила  и  пищит: – Семечек на булочке нетути.

Мол, задвигай  чебуреки  кому  другому,  папаша.  Нас  не  наебёшь,  мы  во  втором  классе.

  Прыгнул в триканы и побег за правильной  булочкой.  Выбрал  булочку  на загляденье, –  сплошь  семечками обтрухана, как  кормилица. 

А теперь что не так?
А у неё слезки набежали, губенки  дрожат, обидеть  меня   жалко, а деваться некуда, –  она девочка честная, прямолинейная.

Теперь, овер  дохуя  семечек, папулечка.  Что-то  среднее  купить  стоило.
  Куплю,  отвечаю, и  вытягиваю из штанов ремень вместо бумажника.  А  ты, упорная  моя девочка,  тут  будешь   кушать  или  с  собой  воспитательных  шпицрутенов  завернуть, а?!  Уйди с глаз моих!

   И в сердцах разобрал этот с любовью собранный  бургер.  О  стенку.  Инсталляция, –  ебаться  от зависти  художественным  галереям. 
  Неделю экспонировалась, чтоб  коза  почуяла  всю  глубину моего  экспрессионизма. Так,  кажись,  в  творчестве  называется  крайняя степень охуения.

   Пицца. Ну тут вообще пицдец.  Нравится  ей  в  школьном   буфете   какая-то  мини-пицца  по взрослой  цене.  Ебать  такой  буфет  с тараканами…  Бабки  тянет,  как  ресторан с женским оркестром и отдельными кабинетами, где тебя накормят и на тромбоне сыграют…
 
   Выкрались, понимаешь, на ниве начального образования, рестораторы пройдошливые….
   Что сделал я? Замесил я тесто по науке: вода, мука, соль, немного растительного  масла – всё.
   Никакой скалки! – руками  его  тоненько  размял-растянул, как  учат  пожиратели  недоваренных  макарон.

   Смазал  томатным  соусом  своего  изготовления, покрошил лучок, перчик болгарский, оливочек, выстлал  прозрачными лепестками  свиной вырезки, засыпал моцареллой и настоящим чеддером для пущего букета.
    И непременно потрусил орегано и сбрызнул маслицем оливковым, по цене отборного моторного. Лашата  ми  кантаре короче.  Челентано  одобряет.

   Выпекал при максимальной температуре десять минут. Запааах!…  Соседи  невольно прерывали  жаркую  еблю, а  в  Италии  верно  приспустили  государственный  флаг,  –  я  испек  пиццу пижже.
 
  Пригласил ребенка за стол, подал. Ликую внутри!  Поковыряла, вздохнула и тарелку отодвинула.  
   Может, спрашивает,  из  дому  колбасу  с  мукой  попятили,  что  теста  и  колбасы  в   лепешке  не наблюдаю? Сыр странный.  Оливки в пицце?!  Мясо?!...  Папа…Папуля, я  тебя  обожаю, но настоящая пицца другая. Как в буфете. И нарезать надо кружками,  что блюдца...
    Какая  тебе геометрическая  разница, говорю.  Испарись, несчастная, пока я не нарезал ее свастикой на твоей попе…

   Огурцы… Разрезал вдоль, ножом  насечь-насечь, посолил, потер половинки: хрустишь, вспоминаешь детство,  Советы и пустые прилавки.

  Сейчас же: бананы, кокосы,  папайя, ананасы такие жирные,  а ей  подавай огурцы!  Ваза  с  фруктами  стоит – неет, хуюшки.  Папа,  сделай  огулец  с  солью,  да сделай.
  Уже сделал…Как в детской  песенке. Палка, палка… вот и вышел огуречик человечек…

   Восемь лет тому, на  медовый  спас  огурцов  с  медовухой   обхавались  с  мамой  твоей,  и заогуречили  тебя, душу огуречную.  А следовало на яблочный,  – в яблоках куда больше витаминов…

  Макароны… Прокрутил  телятину  мелко-мелко. Блендером  превратил в кашу: лук, моркву, сельдерей. Обжарил овощА в оливковом масле, добавил фарш, довел  до готовности.

   Бухнул  томатов  протертых, сливок, влил  говяжьего  бульону. Подбодрил сахарком, солью, тимьяном, малую толику мускатного ореха, чесночку.  Упарил, и  в  конце  красного  сухого винца  доброго  влил. Опять выпарил.

   Запааах…! Соседи прокляли,  что разрушаю  интимную жизнь.  В Италии, думаю,  объявили  траур  и  закрыла  мне  въезд,  –  их  гордость  – соус  болоньезе, у  меня   пижже.

   Соединил соус и спагетти  альденте, зелени рубленой добавил, сыром  присыпал, маслицем сбрызнул. Усадил её за стол, подал.

   Поковыряла, тарелку отодвинула. Неплохо, говорит, но лапша какая-то жесткая и с вилки разбегается. В школе лапша мягкая, в кучку склеена и ложкой её сподручно рубать. Вот такой бы в другой раз, да без соуса… С икрой кабачковой.

   Что сказать… Слава богу я лыс… Волосы же на груди отрастут не скоро – повыдрал к хуям. Слегка психанул  накануне зимы…

    И так во всем. Домашним  первосортным пельменям, она предпочитает фабричные, сорт «Слипшиеся». Они ей куда милей.

    Томленой грече с мясом и золотистым лучком,  кашу в жестянке, производства  «ГлавШлакТрестСнаб».

    От свежей рыбы во всех аппетитных вариациях у нее корчи, как у еретика на костре,  зато от кильки в томате  неслабый  приход.  Балдеет от кильки.  

  Ума не приложу, в кого она… Вес не набирает. Уже злокозненные  старушки на лавочке интересуются: – Чего ваша девочка такая худая, одни  глаза поправляются?  Питается плохо?

   Питается она хорошо, отвечаю, да жрёт плохо. Что слыхать за детских омбудсменов, вороны?.... Глазами хлопают.

Да, говорю я приятелю, с детьми  всегда  что-то да не то.

  А он: –  Извини, накинулся с проблемами, а  закусить не предложил. Заправишься, чем бог послал?

– А то! Растравил душу, что Сирена в поварском колпаке  из отдела готовых блюд  какого-нибудь «Перекрестка». Да и трескаешь так аппетитно! Что это у тебя? Стерляжий  фаршмак с ананасами? 

– Мясорастительные голубцы,  двадцать три  рубля банка  без скидки. 

– Повтори  еще раз. Я  последнее время неважно слышу, дружище…

– Мясо. Растительные. Голубцы. Двадцать три рубля.  – отвечает  он  по складам и уплетает адское  варево на все  девятьсот девяносто девять рублей со скидкой.  – Мм, манифик! – мычит.

– Однако, – говорю, – какие резкие  повороты  делают  ваши  гастрономический  дрожки, мой друг… Если позволите, ограничусь чашкой чая.

А. Болдырев.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →