Валькирия (valkiriarf) wrote,
Валькирия
valkiriarf

Category:

Полечили...


Наша рубрика «Невзирая на».

Или вот еще история про травматологию была.

Пошел я как-то под Новый год в отпуск. Прямо вот 29-го декабря, как сейчас помню. А 30-го вышел поиграть в футбол с мужиками. Мужики они и есть мужики — народ резкий, увлекающийся. Бывало, лбами блямкнутся — ого-го, треск стоит на все Орехово. Если ищешь поглаживаний и нежностей, то иди в балет — там тебя и погладят и понежат. А футбол... Ну в общем, одним словом, футбол — это футбол.



Поэтому у меня нет обыкновения уклоняться от жестких стыков и ног я никогда не убираю. Вот и тут не убрал. Причем даже не ноги, а лицо, и этот факт многое, по-моему, говорит о моих моральных качествах футболиста. А мальчик один локоть свой тоже не стал убирать. Тоже принципиальный попался. Хрясь! В голове как бомба разорвалась. Круги в глазах, кровища рекой.

Ну я снегом заморозил, рукавом вытерся и дальше играть. Во как. Бесплатно! Не то что нынешние-то, которые полтинник грина в месяц считают за оскорбление своих самых лучших и светлых чувств. Им, блять, "подъемные" подай, да "премиальные", а так они и по мячику не ударят. Но не суть. Падение нравов — тема интересная и наболевшая, но об этом как-нибудь в другой раз.

Домой прихожу, мать в обморок тут же — бряк. Бесшумно.

Ну понятное дело... Ребенок весь в крови — то ли его убили, то ли сам кого убил. Материнское сердце оно чуткое к таким вещам.

Я к зеркалу подошел, посмотрел. Вижу, дело дрянь. Сильно потерял в красоте. В мужественности, может, и выиграл, но в красоте совершенно точно потерял. Все бы ничего, но когда у человека обе ноздри смотрят на правое ухо... Человек приобретает от этого как бы слегка удивленный и глупый вид. Все время ходить с таким видом в мои планы не входило. Стал собираться в родной травмпункт.

Вхожу к доктору. "Здрасьте" — "здрасьте". "Давенько вы у нас не были" — "Это моя несомненная ошибка". "На что жалуемся?" — "Да вот с носом что-то не так". Отправили на рентген. Доктор снимок посмотрел, и глаза его сделались печальные.

Короче, этот прожженный волк-костоправ и сельский коновал отказался меня рихтовать. Отказ свой он мотивировал неимоверной сложностью перелома. Со смещением там, с раздроблением каким-то... Выписал направление в Первую градскую, перекрестил и выгнал на мороз. Пиздато, думаю, Новый год настает. "Джингл беллз", ёбана... Но делать нечего, поехал.

На входе в приемный покой висит жизнерадостное объявление: "Отпевание покойников там-то, выдача тел происходит там-то". Отлично, думаю, нам сюда. Пациенты сидят — пиздец, один другого краше: бомжи, цыгане, таджики какие-то в немыслимых тряпках, представители кавказских племен. И я такой, на сложных щщах со свернутым рубильником.

Ну вызывает меня ЛОР. Захожу. Он сидит и, не поднимая головы, что-то пишет. Доктора они вообще большую часть рабочего времени что-то пишут. Меня всегда интересовало: что? Заметки в журнал "Крокодил", наверное. Типа, у нас тут такая бывает абассака — вы щас все помрете со смеху.

Торжественно вручаю ЛОРу направление. Он читает его. Очень внимательно читает. И вдруг заявляет:
— А почему направление вчерашним днем? Где вы болтались сутки? Не буду вас оперировать.

Я слегка ахуел:
— Доктор, что вы такое говорите! Как же "вчерашним"?! Сегодняшним!

Он мне с грустью:
— Вчерашним!

Я ему:
— Сегодняшним!

Он горько вздыхает, бормочет что-то вроде "господи, как же вы меня все заебали..." и достает из кармана халата авторучку. На авторучке такой маленький дисплейчик. На дисплейчике цифры: 30-12.

Я понимаю, что это тупик и патовая, блять, ситуация.

— Вот видите, — говорит он мне ласковым и усталым голосом, — Сегодня тридцатое. А направление выписано двадцать девятым числом.

Все ясно, думаю, парень определенно злоупотребляет антидепрессантами. Причем крепко так злоупотребляет. матеро. Не стоит его волновать. Как бы еще скальпелем по морде не полоснул...

— Доктор, — говорю я ему вкрадчиво, — ну возьмите себя в руки, умоляю вас. Двадцать девятое — это сегодня, сейчас, вот эту самую минуту.

Тут он понимает, наконец, что просто так от меня ему уже не отделаться. Настырный пациент попался, придется лечить.

— Садитесь, — говорит.

Сажусь. Он долго смотрит на меня. Рассматривает в такую зеркальную штуковину. Недоуменно пожимает плечами. Бормочет что-то неразборчивое. Снова рассматривает.

— А какая, — спрашивает неожиданно, — была первоначальная форма носа?

Повторяю, нос не просто сломан, она свернут на бок. Знаете, локтем от всей души уебать — это вам не шуточки.

— Ну... — растерялся я, — Первоначально она была другая.
— Понятно, что другая... Какая?
— Вот! — осенило меня. — Паспорт посмотрите.

Ну он посмотрел. Без особого, впрочем, интереса. И ушел. Ни слова не говоря. Просто ушел и все. Я сижу, думаю уже всякую бредятину. Перед глазами почему-то встает картина выдачи моего тела безутешным родственникам.

Минут через пять ЛОР возвращается. И не один, а с приятелем. Со здоровенным таким дядькой. У дядьки рукава халаты закатаны по локоть, ручищи волосатые и морда свирепости уникальной. По виду эсэсовец или мясник. Оказался хирургом.

Он встал за стулом, на котором я сидел и нежно стиснул мою голову ладошками. ЛОР раскатал замызганную брезентовую сумку и вытащил оттуда маленькую блестящую монтировочку. А мне в руки сунул кювету (корытце такое медицинское). Все это молча. Вообще без слов.

Мне как-то сразу все разонравилось. Рыпаться, однако, было бесполезно — хирург сзади держал меня за голову. В масштабе это выглядело примерно так, как если бы я взял в руки теннисный мячик.

Короче, ЛОР прицелился хорошенько и вдруг как воткнет мне монтировку в нос! И как давай там шуровать! У меня аж искры из глаз. Кровища опять (вот зачем мне кювету дали). В голове грохот и тарарам, такое впечатление, что монтировкой прямо по черепу долбят.

Шурует он там, значит, у меня внутри своей железкой и приговаривает:

— Не надо так морщиться... Не надо. Доктор все обезболил.

Я ему чуть с ноги не зарядил, честное слово! Кому и что ты обезболил, собака?! Обидно же.

— Иди, смотри в зеркало, — говорит он наконец. — Нормально?

Я пошел, посмотрел. Заметил некоторые изменения. Нос приобрел форму ромба. Был дугой, а стал ромбом. Ну, бля...

— Где же нормально? — спрашиваю. — Вы хотя бы на себя посмотрите или вон, на товарища своего. У него разве такой нос?

— Ишь ты, капризный, — душевно улыбнулся звероподобный хирург. — Ну, иди сюда, сейчас мы тебе вторую стеночку вправим.

Снова сажусь на стул. ЛОР заходит сбоку, упирается обоими руками мне в правую сторону головы и принимает напряженную позу. Хирург как-то ловко фиксирует мой медальный профиль и двумя большими пальцами щелк! — резко давит на левую стенку нос. Опять хруст, треск, фанфары. Отдышался, пошел смотреться в зеркало. Как ёжик в тумане. Небольшая кривизна вроде осталась, но хуй, думаю, с ней.

Бормочу сакраментальное "Спасибо, доктор!" и собираюсь уже сматывать удочки. Вдруг хирург берет со стола какой-то баллончик и удивленно так спрашивает у ЛОРа:

— Миш, а ты что же, не заморозил его, что ли?

Миша смотрит на него мутными глазами и произносит фразу, которая почему-то врезалась мне в память:

— Не-а, забыл.
https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1052482864900054&id=100004150503960
.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments